12 Декабря Ср
$ USD 0.00 a
EUR 0.00 a

10 книг, которые интригуют с самой первой фразы

10 книг, которые интригуют с самой первой фразы


     Рейтинг составлен литературным порталом «Букля»

    

1.jpg

     1. Лорен Оливер – «Прежде чем я упаду» 

     Предположим, вы сделали что-то очень плохое, но поняли это слишком поздно, когда уже ничего нельзя изменить. Предположим, вам все-таки дается шанс исправить содеянное и вы повторяете попытку снова и снова, но каждый раз что-то не срабатывает, и это приводит вас в отчаяние. Именно в такой ситуации оказалась Саманта Кингстон, которой всегда все удавалось и которая не знала никаких серьезных проблем. 

     Пятница, 12 февраля, должно было стать просто еще одним днем в ее жизни. Но вышло так, что в этот день она умерла. Однако что-то удерживает Саманту среди живых, и она вынуждена проживать этот день снова и снова, мучительно пытаясь понять, как ей спасти свою жизнь, и открывая истинную ценность всего того, что она рискует потерять. Роман, снискавший читательскую любовь и ставший невероятно популярным во многих странах! 

2.jpg 

     2. Франц Кафка – «Превращение» 

     Книга повествует об одном человеке, Грегоре Замза, который просыпается однажды утром и вдруг осознает, что превратился в огромное насекомое. Мгновенное и необъяснимое превращение Грегора, а также смешение бытовых и фантастических элементов делают эту похожую на сон историю удивительно правдоподобной. 

3.jpeg

     3. Эрих Мария Ремарк – «Искра жизни» 

     Что остается у людей, захлебывающихся в огненном водовороте войны? Что остается у людей, у которых отняли надежду, любовь – и, по сути, даже саму жизнь? Что остается у людей, у которых не осталось просто ничего? Всего-то – искра жизни. Слабая, но – негасимая. Искра жизни, что дает силу улыбаться на пороге смерти. Искра света – в кромешной тьме... 

4.jpg

     4. Габриэль Гарсиа Маркес – «Сто лет одиночества» 

     В романе «Сто лет одиночества» показаны зарождение, расцвет, закат и гибель рода Буэндиа. История этого рода – это история одиночества, так или иначе проявившегося в судьбе каждого из Буэндиа. Одиночество, разобщённость членов семьи, их неспособность понять и быть понятыми друг другом приобретают в романе поистине мифологический характер. Да и сама история нескольких поколений семьи Буэндиа приобретает характер родового мифа, а с ним и его характерные черты – тяга к инцесту и связанное с ним проклятие, заданность и предопределённость судьбы героев. В романе она воплощена в образе цыгана Мелькиадеса, записавшего на санскрите летопись рода, расшифрованную за несколько минут до гибели Макондо и всех Буэндиа. 

     Одновременно в романе присутствует и пародия на миф. Средством пародии является особый ироничный смех писателя, проявляющийся в нарочито мифологических построениях, обыденном тоне повествования, рассказывающего порой о событиях абсурдных или откровенно фантастических. Мифотворящая «реальность чудесного», «магический реализм» латиноамериканской прозы выступает в романе как важнейшее средство создания неповторимого облика Америки и одновременно как пародия на самого себя. 

5.jpg

     5. Терри Пратчетт, Нил Гейман – «Благие знамения» 

     Время пришло. Финальная схватка между силами Добра и Зла. Конец Всего. И Антихрист, дитя Князя Тьмы, был послан на землю. Не лично Князем Тьмы, естественно. Для этого существую исполнители. Так сказать, демоны – и ангелы – полевые агенты. Самые опытные. Самые верные. Самые самые. Собственно, ради этого момента агенты тысячелетиями вели сражения за души на Земле. В Конце Света сам смысл их существования. И вот пред ними раскрылись сияющие преспективы. Ангелу – вечность в раю – под музыку арф. Исключительно арф. Ни единой гитары. Или даже гобоя. А ангел как-то привык уже, знаете, к хорошему. А уж демону, современному, с мобильником, на совершенно пижонском Бентли 56 года выпуска – ему перспективка провести остаток вечности, подбрасывая лопатой уголек к котлам грешников – хуже святой воды под ногти. А ничего не поделаешь... Или все-таки попробовать?  

6.jpg

     6. Альбер Камю – «Посторонний» 

     Повесть Альбера Камю «Посторонний» не просто развивает принципы экзистенциальной «подрывной прозы», заложенные некогда еще Гессе в романе «Степной волк», но и доводит эти принципы до своеобразного логического предела. 

     «Антиницшеанство» писателя, опосредованное и отстраненное, здесь, как ни странно, очень четко перекликается именно с ницшеанством, – и тем более оригинальным литературно-философским памятником культуры экзистенциализма была и остается повесть «Посторонний». 

7.jpg

     7. Элис Сиболд – «Милые кости» 

     «Шестого декабря тысяча давятьсот семьдесят третьего года, когда меня убили, мне было четырнадцать лет» – так начинается эта трагическая история. Погибшая – главная героиня Сюзи Сэлмон – приспосабливается к жизни на небесах и наблюдает сверху за тем, как ее убийца пытается замести следы, а семья – свыкнуться с утратой... 

     Но эта сильная, драматическая книга не об убийстве, не о насилии, а о жизни. Жизни после смерти. Жизни тех, кто остался. Наверное, поэтому она написана таким на удивление светлым языком.

8.jpg 

     8. Чак Паланик – «Бойцовский клуб» 

     Это – самая потрясающая и самая скандальная книга 1990-х. Книга, в которой устами Чака Паланика заговорило не просто «Поколение Икс», но – «Поколение Икс» уже озлобленное, уже растерявшее свои последние иллюзии. Вы смотрели фильм «Бойцовский клуб»? Тогда – читайте книгу, по которой он был снят.  

9.jpg

     9. Хавьер Мариас – «В час битвы завтра вспомни обо мне» 

     Чужая смерть ирреальна, она – театральное действо. Можно умереть в борделе в одних носках или утром в ванной с одной щекой в мыле. И это будет комедия. Или погибнуть на дуэли, зажимая руками простреленный живот. Тогда это будет драма. Или ночью, когда домашние спят и видят тебя во сне – еще живым. И тогда это будет роман, который вам предстоит прочесть. Мариас ведет свой репортаж из оркестровой ямы «Театра смерти», он находится между зрителем и сценой. 

10.jpg

     10. Маркус Зузак – «Я – посланник» 

     Жизнь у Эда Кеннеди, что называется, не задалась. Заурядный таксист, слабый игрок в карты и совершенно никудышный сердцеед, он бы, пожалуй, так и скоротал свой век безо всякого толку в захолустном городке, если бы по воле случая не совершил героический поступок, сорвав ограбление банка. Вот тут-то и пришлось ему сделаться посланником. 

     Кто его выбрал на эту роль и с какой целью? Спросите чего попроще. Впрочем, привычка плыть по течению пригодилась Эду и здесь: он безропотно ходит от дома к дому и приносит кому пользу, а кому и вред – это уж как решит избравшая его своим орудием безымянная и безликая сила. Каждая выполненная миссия оставляет в его судьбе неизгладимый след, но приближает ли она разгадку тайны?
Социальные комментарии Cackle